Ещё об одном предательстве Горбачова

интервью
просмотров 136

По теме:

Откровения бывшего главы секретных служб Западной Германии

6 ноября 2009 г. в Париже бывший глава западно-германских спецслужб (1985–1990) Ганс-Георг Вик (Hans-Georg Wieck) был гостем престижного политического журнала «Политик Интернасьональ». В своем выступлении он рассказал о том, что германские спецслужбы имели агентов во всех странах соцлагеря, в том числе в Советском Союзе. Их лучший агент работал в течение 17 лет в КГБ, но потом был разоблачен и казнен.

Согласно Вику, Михаил Горбачев понимал, что Советский Союз проиграл идеологическую войну против Запада и надеялся на сближение с Западом в рамках Общеевропейского дома. Именно Вик помог руководству ФРГ и других западных стран понять, насколько глубоко жители ГДР желали воссоединения двух Германий.

После конференции Ганс-Георг Вик дал интервью Галине Аккерман.

— Правда ли, что против Хонеккера был заговор, за которым стоял Михаил Горбачев?

— Я не говорил бы о заговоре, но в октябре 1989 года было уже ясно, что Хонеккер не способен, ни умственно, ни физически руководить страной по состоянию здоровья. Поэтому он согласился уйти в отставку. Однако, уже в 1988, если не в 1987, Москва предприняла попытки усилить лагерь реформаторов внутри правящей партии, СЕПГ. Посредниками между Москвой и реформаторами выступали будущий премьер ГДР Ганс Модроу и бывший глава ее разведки Маркус Вольф. Реформаторы пытались склонить на свою сторону членов Политбюро и таким образом заставить Хонеккера пойти на реформы.

— То есть, Михаил Горбачев желал с 1987 года ухода Хонеккера?

— Не обязательно ухода. Он хотел, чтобы Хонеккер пошел на реформы. Реформы, необходимые для проведения переговоров между четырьмя странами-победительницами и двумя Германиями. Для таких переговоров необходимо было, чтобы правительство ГДР было демократическим и способным сыграть конструктивную роль. Хонеккер не был партнером для будущей конференции по Германии.

— В чем состоял проект Горбачева? Он хотел сосуществования двух демократических Германий или даже их воссоединения в рамках своего проекта Общеевропейского дома?

— Да, он хотел создания Общеевропейского дома, который включал бы Советский Союз и страны Восточной Европы, которые сами решали бы свое будущее. Что касается Германии, то он не думал о воссоединении, а скорее о конфедерации между двумя странами. Но для этого ГДР должна была демократизироваться. Иначе она не получила бы материальной поддержки от ФРГ. Но это был проект. Реальность оказалась иной.

— Предвидели ли Вы как глава разведки падение Стены? Как это случилось? Простая ошибка? Почему восточно-германские пограничники не стреляли по людям?

— В это время режим уже не пользовался ни народной поддержкой, ни поддержкой номенклатуры. Сторонники жесткой линии были в меньшинстве. Во главе движения протеста были знаменитые люди, дирижер Курт Мазур и писатель Штефан Хайм. И пограничники просто уступили напору людей. Полиция уже приняла в расчет предыдущие манифестации протеста в Лейпциге и в Дрездене. Она прекрасно знала, что не получит поддержки от советских войск. А население никогда не принимало Берлинскую стену, построенную в 1961 году. Вы знаете, что жители Восточной Германии, которые хотели посетить родственников в Западной Германии, должны были получать разрешение от службы безопасности Штази. Никому не нравилось, что разрешение на встречу с матерью надо было получать у спецслужб.

— Когда Вы возглавили немецкие секретные службы, правительство ФРГ полагало, что восточные немцы довольны жизнью. Введенное Вами анкетирование жителей ГДР, которые посещали ФРГ, помогло изменить это представление. Расскажите подробнее.

— Когда я начал работать в немецкой разведке, наши службы оценивали восточно-германский режим как стабильный. Но я бывал в ГДР, и мое впечатление и от этой страны, и от Польши, например, что эти страны куда ближе к коллапсу, чем к стабильности. Поэтому я решил прибегнуть к системе анкетирования. Конечно, это не был полностью социологический подход, потому что мы не могли выбирать наших респондентов. Мы составили анкету примерно из 20-ти вопросов, включая бытовые условия, снабжение, возможность ездить за рубеж, социальную жизнь (дружба и т. д.). От этих вопросов мы переходили к собственно политическим темам, но мы не раздавали анкету для ответа в письменном виде, а проводили неформальные устные опросы. Люди, которые нам отвечали, не подозревали, что эти данные потом обрабатывались нашими спецслужбами. Каждые шесть месяцев мы получали результаты примерно 600 опросов. И результаты сообщались правительству, парламентским институтам, занимавшимся Восточной Германией, а также нашим британским, американским и французским союзникам. Я лично передавал их в Елисейский дворец в сопровождении руководства французских спецслужб. А также в Белый Дом и на Даунинг стрит. Такие опросы проводились впервые за сорок лет. Мы хотели понять, возможны ли изменения и стоит ли восточно-германский режим на солидных ногах.

— Стало быть, Миттеран и Тэтчер прекрасно знали, что население ГДР хочет воссоединения с ФРГ, что люди недовольны режимом Хонеккера. И тем не менее, они были против воссоединения. Как Вы это объясняете?

— История дает этому хорошее объяснение. Даже сами немцы опасались единой Германии с 80-тимиллионным населением. В Германии до войны проживали 40 миллионов. А после войны эта разоренная Германия приняла 20 миллионов соотечественников и создала третью по величине экономику мира. А теперь вообразите, что добавляются еще 17 миллионов, причем Восточная Германия была не такой уж отсталой. Она была наиболее передовой и развитой страной Восточной Европы. Не только Миттерану эта перспектива казалась кошмарной, но и самим немцам. Люди боялись такой большой ответственности: ведь Германия становилась самой большой европейской страной с трудолюбивым населением. Поэтому это надо было обязательно делать в рамках Евросоюза.

Источик: www.inosmi.ru